Охотничий меч австрийского кронпринца Рудольфа (Е21)

AntonG говорит:

 

РУДОЛЬФ ГАБСБУРГСКИЙ (Rudolf von Habsburg) (1858–1889)

Мать — Елизавета Австрийская из рода баварских Виттельсбахов, «самая красивая и элегантная женщина Европы». Она буквально завораживала своей элегантностью, все подданные боготворили «баварскую розу». Отец — чопорный, сухой педант, вечно озабоченный делами многонациональной Дунайской монархии, был ей полной противоположностью. Супруги любили друг друга, но… были несчастны. Эксцентричная Елизавета часто сбегала из Вены от условностей двора и «любимой» тещи Софии. До последних дней она оставалась вечной путешественницей. Императрица, более известная под милым и более кратким именем Сисси, славилась своей красотой и тем, что первой ввела для женщин гимнастические снаряды, которыми сама пользовалась регулярно.
Впоследствии ее нововведение преобразовалось в женский фитнесс.

Детство:
Вскоре после рождения сына императрица Элизабет потеряла физические и моральные силы. Она была утомлена придворной жизнью и политикой, и чтобы поправить здоровье отправилась в двухгодичное путешествие. Император Франц-Иосиф был в то время очень занят стабилизацией многонационального государства, шла война в Италии, необходимо было наладить управление в Венгрии и на Балканах. В общем, в детстве Рудольф мало видел своих родителей.
Рудольфу было восемь лет, когда он познакомился с графом Дьюлой Андраши, другом (любовником?) матери, магистром французской масонской ложи Востока. По его совету он, как и императрица, выучил венгерский язык.
Кронпринц после смерти бабушки, которая постоянно вмешивалась в воспитание внуков, в 1872 году оказался на попечении учителей из среды либеральной интеллигенции. Вот, что он пишет в своем дневнике в 15 лет: «Империя — всего лишь мощные руины, до сих пор стоящие, но приговоренные временем к разрушению… Все человечество движется к свободе, и при следующем шторме этому кораблю предопределено судьбой затонуть». Пророческие слова!
Рудольф получил образование, предписанное строгими семейными традициями, и должен был испытать суровость армейской жизни. Однако он проявлял живой интерес к естественным и экономическим наукам, имел способности к языкам, много путешествовал.

Взрослая жизнь:
В период правления последних Габсбургов их империя представляла собой богатое государство с процветающими наукой, искусством, свободным вероисповеданием. Из великих назовем лишь несколько имен: Зигмунд Фрейд, Райнер Мария Рильке, отец и сын Штраусы, скульптор Антон Фернкорн и многие другие. Представление об Австрии и Вене сейчас - слагаемое из результатов творчества этих великих людей.
В 1881 году император закатывает помпезную свадьбу — женит сына на Стефании, дочери бельгийского короля Леопольда I. О любви, конечно, и речи нет. С политической и династической точек зрения брак был очень выгодным, а в жизни несчастливым. Принцессе Стефании хотелось быть хорошей женой, создать крепкую семью. Но у её мужа были другие взгляды. Крон-принц Рудольф попал под влияние кружка «золотой молодёжи», вёл легкомысленный образ жизни. Брак был большим заблуждением Стефании. У неё не было воли или характера, чтобы оказать решительное влияние на Рудольфа. «Идиллия» семейной жизни крон-принца, изображённая на разных картинах того времени, никогда не существовала. Фактически супруги жили отдельно.
Наследник поддерживал дружественные, хотя и не афишируемые отношения с журналистами и писал статьи в печатные издания. Рудольфу, как и его матери, был присущ мятежный дух. Его раздражали строгие правила жизни при дворе, он подвергал острой критике – устно и письменно – аристократическое общество. Он симпатизировал Франции, выступал за более мягкую политику в отношении чехов и хорватов.
В 22 года кронпринц пишет "политический меморандум", оду Андраши, и вручает его Францу Иосифу. Рудольф начинает подавать отцу меморандумы о переустройстве двуединой монархии. Он понимает, что необходимо уравнять славян в правах с «государственными нациями» — немцами и венграми. Чехи, словаки, поляки, украинцы, хорваты, словенцы также желали участвовать в управлении государством. Рудольф хочет видеть «старушку Европу единой и толерантной», настаивает на разрыве с Германской империей и сближении с Францией (меморандум «О политической ситуации», 1881 г.). Он пишет под псевдонимом статьи в радикальной газете Neues Wiener Tagblatt, готовится к руководству армией, настаивает на ее реформировании.
Отец часто осуждал Рудольфа и не допускал его к общественным делам, что сильно задевало чувствительного молодого человека.
Франц Иосиф I — консерватор, и потому он, любитель все, до мелочей, делать самостоятельно, решает отлучить сына от государственных дел.

Во время событий 1889 года в Будапеште (Демонстрации в Будапеште против военного законопроекта Кальмана Тисы, в 1875-90 глава правительства Венгрии, сторонник союза с Габсбургами, тесного сближения с Германией) имя кронпринца звучало и на улицах, и на баррикадах, и в парламенте то в качестве короля независимой Венгрии, то - президента Венгерской республики. Монархическая и республиканская оппозиция в лице Рудольфа обьединялась. Незадолго до своей смерти он то признается, что хотел бы быть президентом у венгров, то мечтает о карьере ученого-орнитолога в Париже (орнитология - хобби Рудольфа). В собственной газете под вымышленным именем он так пишет о себе: "Ученый-орнитолог, обладающий пытливым умом исследователя, заботливый пестователь естественных наук, немаловажная фигура в мировой политике, приверженец европейского либерализма, масон нового просвещенного времени, желающий раздвинуть свои владения до естественных, научно обоснованных границ...".
Венцы искренне полюбили Рудольфа. Он красив, элегантен, все отмечают его жизнелюбие и чувство юмора. Рудольф имел пылкую и страстную натуру. Он был скорее не Габсбург, а Виттельсбах, с болезненным воображением, как у Людвига II Баварского, «короля из сказки». (Мать Рудольфа, императрица Элизабет, и мать его отца Франца-Иосифа, принцесса София, происходили из Баварской династии Виттельсбахов, а король Людвиг II, считавшийся современниками полусумасшедшим, был кузеном Рудольфу.)
Приверженцем европейского либерализма считалась и императрица, что нельзя было сказать о младшей сестре Рудольфа, Марии Валерии (1868 года рождения).
У Рудольфа и Марии Валерии взаимоотношения сложились крайне непростые. Подросток кронпринц ненавидел свою младшую сестру за то, что мать, ласк которой и любви он был полностью лишен, обожала и всячески лелеяла ее. Когда они выросли, их взгляды и интересы стали диаметрально противоположными. Во вражду это вылилось, когда Элизабет пообещала, что родовое гнездо семьи - замок в Бад Ишл - достанется не Рудольфу, а Марии Валерии. Идеологически и фактически кронпринц и принцесса тоже оказались по разные стороны линии "фронта": Рудольф - с венгерской оппозицией, французскими масонами, демократической прессой и принцем Уэльским, а Мария Валерия - с Бисмарком и принцем, а потом кайзером Вильгельмом II.
Ревностная католичка, иезуитка, в 15 лет принцесса попала под влияние Георга Шенерера - австрияка, проповедывающего пангерманскую идеологию, вокруг которого быстро стали собираться представители аристократической "золотой" молодежи, готовящей себя к будущим еврейским погромам.

Перед смертью:

В течение пяти лет богемная жизнь Рудольфа становится адом для родных. Рудольф, завсегдатай сомнительных компаний, наркотики, алкоголь, любовные похождения разрушают организм, страдает честь семьи и Империи…

В конце 1880-х годов все стало по-настоящему плохо. Неприятности осаждали его со всех сторон. В 1886-м Рудольф заболел гонореей и теперь постоянно мучился болями в суставах. Болезнь протекает в тяжелой форме. Его жена открыто заводит любовника. Рудольф упорно лечится.
Мигрени, от которых он страдал с детства, донимали еще хуже, и в придачу ко всем этим хворям у кронпринца начало ухудшаться зрение. Чтобы справится с болью, он начал принимать морфий (об этом он сам упоминает в письмах к жене). Прежде вежливый с подчиненными, Рудольф стал срываться, вспышки гнева становились частью его характера. Крон-принца удручал и тот факт, что из-за проблем со здоровьем ему все трудней становилось предаваться любимому занятию - охоте. Зимой 1888 года произошел инцидент, который лишь подтвердил этот факт - Рудольф чуть было не застрелил родного отца. Случилось это так - охота походила к концу когда крон-принц заметил стадо оленей. Крон-принц выстрелил, но увы, не рассчитал расстояния, и чуть было не попал в императора, находившегося неподалеку. Один из егерей выставил вперед руку, надеясь остановить Рудольфа, и этот жест спас Францу Иосифу жизнь. Пуля попала в руку, раздробила кости, в результате чего карьера егеря была закончена. С тех пор Франц Иосиф старался встречаться с сыном наедине как можно реже, а то мало ли что ему снова в голову взбредет.

Это, впрочем, был не единственный конфликт между императором и наследником. Франц Иосиф стремился держать Рудольфа вдали от дел, несмотря на то что крон-принц интересовался политикой, хотел и мог принести пользу. Наконец и у императора что-то екнуло - нельзя же так, Рудольф уже взрослый мальчик - и он назначил сына генеральным инспектором пехотных войск. Хотя это звание и было весьма почетным и ответственным, император по-прежнему не воспринимал сына в серьез. На важные военные советы его не приглашали. Но настоящий подзатыльник принцу отвесил кайзер Вильгельм, когда приехал с визитом осенью 1888го. Отношения Рудольфа и "Вилли" были прохладными как арктическая зима. Вильгельм терпеть не могу Рудольфа из-за его скептического отношения к церкви, а Рудольфа передергивало от одной мысли о немецком коллеге. В 13 лет он даже написал стихотворение о том, как было бы хорошо, если бы Бог покарал Гогенцоллернов, которые уже всех достали. По прибытии в Вену, Вильгельм сделал все возможное чтобы выставить Рудольфа полным идиотом и неудачником, неспособным руководить армией. Вильгельм на этом не остановился - вернувшись на родину, он отправил Францу Иосифу письмо, в котором потребовал чтобы император снял Рудольфа с поста генерального инспектора, ради сохранения союза Австрии и Германии. Несмотря на то, что крон-принца с детства приучили повиноваться императору, на этот раз он послал папу куда подальше и уходить с поста отказался. Во время разборок между отцом и сыном Элизабет была в Греции и ей, как обычно, не было не малейшего дела до того, что же в родном доме происходит.

Как можно заметить, и в семейной, и в политической жизни Рудольфа происходил кризис. Подлил масла в огонь еще вот какой пренеприятный эпизод - поздней осенью 1887 года эрцгерцоги Франц Фердинанд и Отто вместе со свитой скакали в пригороде Вены. Внезапно они заметили похоронную процессию и не нашли лучшего развлечения, чем пришпорить коней и перепрыгнуть через гроб. По одной версии, Рудольф тоже был с ними. Так это или нет я не знаю, но сплетни связали его имя с этим происшествием. А член парламента, некий Энгельберт Пернерштофер, прошелся по этому инциденту во время заседания, в результате чего у остальных членов парламента сложилось впечатление, что именно Рудольф и прыгал через гроб. Узнав про эти слухи, Рудольф повел себя довольно неадекватно - попросил чтобы несколько офицеров явились домой к злосчастному Пернерштоферу и отстегали его плетьми. Что и было сделано. Ибо нефиг критиковать императорскую семью. Это происшествие, конечно, не могло не отразится на имидже крон-принца.

Мама-императрица, когда сын вроде бы от гонореи излечился, но остался импотентом-ипохондриком, подбирает ему девицу (как в свое время своему мужу), которая может помочь принцу вернуть свое мужское достоинство. С девицей работает некая мадам Мюллер - знаток женских дел (потом некоторые майерлингологи посчитают, что она сделала Марии Вечера криминальный аборт в Хофбурге, где та и умерла от сепсиса, а в Майерлинг привезли уже труп Вечера и мертвой прострелили голову). С принцем тоже работает врач (жаль вот только, что не Зигмунд Фрейд!). Рудольфу обещают, что "все будет хорошо".

Встреча баронессы Марии Вечеры, из старинного чешского рода и Рудольфа состоялась 5 ноября 1888 года на 4-м этаже Хофбурга. Привезла девушку в замок Мария Лариш. Мари Лариш, кузина Рудольфа, была дамой, моральными принципами не отягощенной. Впоследствии она написала мемуары, где прошлась по всей семейке Габсбургов, наступила на все любимые мозоли, в результате чего ей было запрещено появляться при дворе. Существует версия, что Мари Лариш была любовницей Рудольфа. Познакомились они, Лариш и Рудольф, несколько раньше благодаря принцу Уэльскому в чайном павильоне ипподрома во Фройденау. Принц (будущий Эдуард VII) дружил с графами Балтацци, дядьями Марии.
В 14 лет Мария Вечера стала любимицей венского высшего общества, постоянно фигурировала в газетных рубриках мод и светской хроники.
Кронпринц страстно увлекся, вскоре состоялось первое свидание. «Экзальтированность ее любви, осознание того, что ее любимый — наследник престола, уже связанный семейными узами, страх последствий приводит ее к состоянию, доселе ей неизвестному. Бисмарк не раз предупреждал Франца Иосифа, что "Рудольф - масон и пляшет под еврейскую дудку". О порочных связях кронпринца писал императору и папа римский.
13 января Рудольф и Мария совершили масонский обряд на крови (с тех пор они носили засохшие капельки крови на кусочке носового платка в своих медальонах) и обменялись, как при этом полагается, железными кольцами с магическими знаками. Мария назвала этот день "благодарение судьбе".
Рудольф, которому шел 32-й год, дарит девушке железное кольцо, на котором были выгравированы буквы — ILVBIDT (In Liebe Vereint Bis In Den Tod — Любовью соединены на смерть).

Первым актом драмы, финал которой проходил в охотничьем замке Майерлинг, что в 30 километрах южнее Вены, стала встреча с отцом 26 января 1889 года. Повод — Франц Иосиф I узнал, что Рудольф пытается получить в Ватикане разрешение на аннулирование брака со Стефанией. Отец с сыном не церемонится, защищает невестку, говорит о долге, чести… В конце разговора взбешенный император кричит вслед уходящему кронпринцу: «Ты не достоин быть моим наследником!»

Последние дни, Кронпринца Рудольфа:

Пять дней пролетели как сон: балы, приемы, обеды во дворце, в посольстве Германии (по поводу дня рождения германского императора Вильгельма II). И, наконец, бегство в Майерлинг.
Накануне смерти, в 11.30 дня кронпринц получил телеграмму. По свидетельству вручившего эту телеграмму, Рудольф быстро пробежал глазами ее содержание, вдруг очень разволновался, бросил телеграмму на стол и как бы про себя сказал: "Да, быть по сему!"
После этого кронпринц отменил все назначенные встречи и дела, приказал подавать карету, сказав, что вернется завтра к вечеру. Затем Рудольф уехал в свой замок в Майерлинге.
К вечеру 28 января, обманув на пути следования приставленных ищеек из тайной полиции, кронпринц в одном экипаже с баронессой приезжает в свою любимую резиденцию в предгорьях Альп. Никто, кроме верных придворных, не знает о присутствии в замке Марии. Утром следующего дня, несмотря на приезд гостей (граф Й. Хойош и князь Филипп), Рудольф не отправился с ними на охоту, а остался в своих апартаментах. Он попросил отправить жене телеграмму с извинением, что не может приехать на ежегодный венский карнавал, собиравший всю знать Австро-Венгрии и многочисленных зарубежных гостей.

"Итак: на веру можно принять лишь то, что граф Хойош отметил в своих записках... Согласно этим записям, последним четким следом можно считать такой факт: после ужина Рудольф ушел лечить свою простуду... Было девять часов вечера. А потом? Потом Рудольф вошел в спальню со сводчатым потолком, где его с поцелуями ждала Мэри, распустив волосы...

Возможно, Рудольф лишь сказал с порога: "Мы одни",- и девушка наконец-то вышла из своего убежища (в домашних туфельках на лебяжьем пуху? в капоте? или все в том же темно-зеленом платье, в котором она убежала из дома и в котором ее потом похоронят...) Тем временем Лошек (камердинер кронпринца) проворно приносит чистые бокалы, наполняет их шампанским... и подает жареную косулю в холодном виде. Но Мария едва притрагивается к еде (или набрасывается на нее с волчьим аппетитом?), Рудольф же садится напротив, по другую сторону стола, и они влюбленными глазами смотрят друг на друга - говорить им особенно уже не о чем. Они чокаются бокалами. В Вене сейчас карнавал в полном разгаре! Жизнь кипит, бурлит! Они же молча, без слов, подбадривают друг друга взглядом - время сейчас остановилось для них, и карнавальная ночь будет длиться вечно. Чем не дуэт?
Но, возможно, Мария в этот момент уже находится при смерти. (При тогдашних методах прерывания беременности в среднем каждый второй случай кончался роковым исходом.) Сепсис, неудержимое кровотечение - врач, тайно привезенный под вечер, лишь бессильно разводит руками. Девушка уже знает, что не дотянет до утра - она совсем ослабла, время от времени теряет сознание... Из комнаты доносятся тихие голоса. Рудольф обещает Марии последовать за нею - таков уговор. Затем они пишут письма.

Мария - сестре:
"В блаженстве уходим мы в мир иной. Думай иногда обо мне. Желаю тебе быть счастливой и выйти замуж по любви. Я не могла этого сделать, но и своей любви противиться была не в силах. С нею и иду на смерть. Любящая тебя сестра Мэри. Р. S. Не оплакивайте меня, я с радостью ухожу на тот свет. Здесь так красиво, напоминает Шварцау. Подумай о линии жизни на моей ладони. И еще раз: живи счастливо!"

Мария пишет матери:
"Прости меня за то что я сделала. Я не могу противиться любви. По соглашению с ним, я хочу чтобы нас похоронили рядом на кладбище Алланд. В смерти я счастливей, чем в жизни.
Твоя Мария
P.S. Братфиш насвистывал очень красиво"

Мария - Мари Лариш
"Дорогая Мари! Прости меня за все то горе, что я тебе причинила. Благодарю за все что ты сделала для меня. Если тебе станет трудно жить, а я боюсь что так может получится после того что мы сделали, последуй за нами. Это лучшее что ты можешь сделать. Твоя Мария"

Рудольф - Императрице:
В письме к матери, императрице Елизавете, Рудольф просил ее похоронить себя рядом с возлюбленной в монастыре Хайлигенкройц. Увы, мечты такого рода не сбываются. Даже на имя Марии Вечеры в годы правления Франца Иосифа I (он умер в 1916 году, а империя рухнула как карточный домик в ноябре 1918 года) в печати было наложено табу.

Рудольф - жене:
"Милая Стефания! Ты избавишься от моего присутствия. Будь добра к нашему несчастному ребенку, ведь это единственное, что останется от меня. Передай мой прощальный привет всем знакомым, а в особенности Бомбелю, Шпиндлеру, Ново, Гизелле, Леопольду и другим. Я спокойно иду навстречу смерти, ибо лишь так могу сохранить свое имя. Твой любящий муж Рудольф".
В этом письме нет ни слова о мотивах смерти, только короткий намек. На что - на карточный долг, несчастную любовь, невозможность жить двойной жизнью? Этот же намек повторяется и в других предсмертных письмах принца.

Марии слегка жутковато - нет, она не боится, а скорее волнуется: хоть бы удалось! Но она полагается на Рудольфа, рука у него надежная, он опытный охотник. Закрыв глаза, она ждет. В руке сжимает, нервно теребя, маленький носовой платочек, отделанный кружевами. Доктору Видерхоферу потом насилу удастся вытащить его из застывших пальцев.
"Нам очень любопытно взглянуть на загробный мир",- гласит постскриптум одного из вариантов прощального письма... Рудольф настроен не так весело. Он-то на своем веку повидал смерть. Во время охоты он (якобы) имел обыкновение подолгу смотреть в глаза умирающим животным. "Мне бы хотелось хоть раз уловить последний вздох".
...Он велит Лошеку принести коньяк, вливает его в шампанское - алкоголь теперь действует на него только так, в смеси. Затем посылает лакея в людскую за красномордым Братфишем - пусть споет старые венгерские песни, как в былые времена, когда принц, переодевшись в простое платье, на пару с кучером обходил все увеселительные заведения в Гринцинге. "Братфиш дивно свистел в этот вечер",-напишет потом Мария в апокрифическом постскриптуме. Рудольф, облокотись о бильярдный стол, с отрешенной грустью слушал... Наверняка и Мария подпевала ему (венгерский писатель Дюла Круди написал о Марии Вечера: "Она была весьма заурядной особой, но обладала грудным голосом, проникающим до самых глубин мужского сердца... Голос был глубокий, но пустой, как размышление над бессмысленностью жизни...".
Рудольф просит закрыть дверь, приказывая: «Никого не допускай в мою комнату, даже самого императора».
На рассвете Лошек мельком увидел возбужденного не в меру хозяина, приказавшего разбудить его после 7.30 утра и позвать к завтраку. Уже около девяти утра, после безуспешных попыток достучаться в спальню, камердинер вместе с гостями — графом Хойошом и принцем Кобургским — взломал дверь, выбив топором одну из ее створок.
Перед ними открылась ужасающая картина: Рудольф сидел на краю кровати, привалившись к ночному столику с зеркалом, изо рта текла кровь. На полу был револьвер, который выпал из безвольно повисшей руки принца. Рядом с другой рукой стоял бокал с коньяком. Позже экспертиза показала, что никакого яда в коньяке не было. Мария, уже окоченевшая, лежала рядом, держа в руке алую розу. Оба были одеты. Обитатели замка почему-то выстрелов не слышали. Любовники погибли от двойного выстрела из револьвера у каждого пуля прошла сквозь один висок и вышла через второй. Настоящие причины смерти не были выяснены, но в том, что это было самоубийство, почти никто не сомневался. Вероятно, сначала Рудольф убил свою возлюбленную и только после этого поднес револьвер к своему виску.

Итог:
Войдя в комнату, врачи обнаружили Рудольфа, сидящего на кровати - он выстрелил себе в голову. На полу валялся револьвер, а на прикроватном столике лежало маленькое зеркало - скорее всего, крон-принц использовал его чтобы прицелится поточнее. Мария Вечера лежала на кровати, на виске у нее виднелось пулевое отверстие. Девушка была полуобнажена, а в руки ей Рудольф вложил розу. Как показало обследование, она умерла за 6 - 8 часов до смерти крон-принца. Выходит, он почти всю ночь просидел в комнате с покойницей? Но почему же он был так спокоен утром и даже насвистывал, возвращаясь к себе? Возможно, застрелив Марию Вечеру, он понял что пути назад уже нет, и эта мысль придавала ему уверенность.
Франц Иосиф пришел в ярость, потому что наследник католической династии не мог быть самоубийцей. И уж тем более убийцей! Второй удар был нанесен когда выяснилось, что Рудольф, оставивший предсмертные записки матери и жене, не написал отцу ни строчки.
Далее начались проблемы с похоронами. Согласно тогдашнему церковному уставу, самоубийц нельзя было отпевать, но Габсбурги на то и Габсбурги, чтобы им все было можно. Обычно император старался не злоупотреблять своим положением - закон есть закон. Но теперь он как с цепи сорвался и приложил все усилия, чтобы замять происшествие в Майерлинге. Самоубийство Рудольфа списали на временное помешательство. С Марией Вечерой дела обстояли сложнее, но хотя в отчете о ее смерти врачи указали самоубийство, церковные власти все же согласились похоронить ее на католическом кладбище. Существует жутковатое свидетельство о том, как ее тело забирали из Майерлинга - ее дядя Александр Балтацци приехал в Майерлинг с еще одним родственником. Труп Марии Вечеры к тому моменту уже вымыли и одели. Родственники усадили мертвую девушку в экипаж и поддерживали ее с двух сторон - если кто-нибудь заглянул бы в карету, то решил бы будто девушка спит сидя. Там она и покоится поныне под маленькой часовней, поставленной ее матерью и дядей, в монастыре Хайлигенкройц.
Пятого февраля 1889 года Рудольф был похоронен в венской церкви отцов-капуцинов. На церемонии присутствовали только самые близкие родственники, в том числе король и королева Бельгии. На улицы Вены проводить в последний путь кронпринца вышли тысячи горожан. Три месяца, строго по протоколу, в Австро-Венгрии длился траур — «глубочайший», «глубокий», «умеренный».
Когда мать — Елизавета Австрийская узнала о трагедии, то была просто потрясена. «Великий Иегова страшен, когда Он приходит разрушительный, как буря», — сказала она тогда. И далее, что удел всех матерей — страдая, рожать детей для того, чтобы те, страдая, обрекали их на еще большие страдания. Жизнь императрицы тоже оборвалась трагически. Элизабет на 61-м году жизни отправилась в путешествие по Европе, чтобы немного развеяться. Ее горе по поводу смерти сына еще не утихло, Элизабет по-прежнему не снимала траура. Путешествовала она безо всякой охраны, единственной ее спутницей была хофдама графиня Ирма Штараи. В 1898 году почтенные дамы появились в Женеве. Здесь-то и случилось несчастье. На императрицу напал 25-летний итальянский анархист Луиджи, который долгое время вынашивал коварный план умерщвления «тиранши». До этого, как позже установило следствие, этой отчаянный борец за справедливость пытался расправиться с принцем Анри Орлеанским, наследником французского трона. Но, к величайшему разочарованию Луиджи, принц Анри в назначенный день поехал другим маршрутом. Но более всего анархист мечтал заколоть итальянского короля Умберто, правда, денег на дорогу в Италию у него не было. И в этот момент ему повстречалась австрийская императрица. Страстное желание заколоть какого-нибудь тирана наконец осуществилось. Сама императрица вначале даже не поняла, что случилось, и после молниеносного нападения и удара в грудь вырвалась из рук преступника и попыталась бежать. Но, пройдя метров сто, она упала замертво. Врачи позже объясняли, что рана была очень маленькая, кровь поступала в околосердечную сумку по капельке, пока не заполнила ее целиком, потом остановилось сердце. Элизабет умерла почти без боли.
Несчастья только подбирались к семейству Габсбургов. Через 10 лет, в сентябре 1898 года, Елизавета Австрийская была убита на Женевском озере 25-летним итальянским анархистом Луиджи Лукени. Рок преследовал династию неотступно. Еще через 15 лет, 28 июня 1914 года, сербский националист Гаврила Принцип убьет в Сараево еще одного кронпринца империи, двоюродного брата Рудольфа Франца-Фердинанда, вместе с его женой — чешкой Софией Хотек (графиней Хоэнберг). Через месяц мир окончательно сошел с ума. Первая мировая война подписала приговор не только Австро-Венгерской империи, но и Российской, Германской и Османской.
Вскоре после гибели сына император сносит Майерлинг почти полностью. Там, где была спальня со смертниками, по приказу Франца Иосифа возводится небольшая часовня. На месте кровати Рудольфа теперь алтарь. Там, где лежал труп кронпринца, ныне стоит Дева Мария с ростом и лицом императрицы-матери Элизабет. В сердце Богородицы воткнут кинжал. Майерлинг отдан беднейшему ордену кармелиток.

Официальная версия, одобренная отцом Рудольфа, императором Францем Иосифом, - самоубийство на почве психического заболевания. Это в отношении кронпринца. О Марии Вечера до 1918 года на территории империи запрещалось говорить. В других европейских странах даже упоминание этого имени считалось дурным тоном. "Самоубийство как следствие безумия" не только успокоило совесть Франца Иосифа (врач императорской семьи Видерхофер определил это так: "Рудольф умер от безумия, как другие умирают от иных болезней"), но и позволило похоронить кронпринца по христианскому обычаю в фамильном склепе Габсбургов в Вене в церкви капуцинов. "Труп девицы, найденный в окрестностях Майерлинга" (из протокола полиции) после некоторых формальностей был отправлен в аббатство Хайлигенкройц. Там она и покоится поныне под маленькой часовней, поставленной ее матерью и дядей.
Конечно, было вскрытие трупа Рудольфа, которое производил придворный патологоанатом, доктор Аухенталер, подтвердивший заключение своего коллеги о безумии наследника соответствующими изменениями костей черепа. Была и следственная комиссия под началом барона Слатина. В разных источниках цитируются письма Рудольфа и Марии. Но в 10-х числах февраля, когда в газетах появился портрет нового наследника престола Франца Фердинанда (убитого впоследствии, как известно, вместе с женой Софией в Сараево в 1914-м), все документы были изьяты премьер-министром графом Тааффе. Следы подчистил шеф полиции барон Краус. Замолкли и немногочисленные очевидцы. Вся возможная информация сосредоточилась вокруг премьер-министра графа Тааффе. В 1929 году американский магнат, газетчик и издатель Рендолф Херст предложил 200 тысяч долларов внуку графа Тааффе, но ничего от него не получил. В 1938 году по приказу Гиммлера эсэсовский чин, некто Фицтум, якобы отыскал в архиве института патологии Венского университета акт вскрытия Рудольфа, а в 1941 году он же забирает в богадельне Аугсбурга мемуары Марии Лариш (которая умерла там в 1940 г). Последний из графов Тааффе - Эдуард Карл Ричард, умерший в Ирландии, признался душеприказчику, что "архив увезли иезуиты в Ватикан"...
Поэтому майерлингологам осталось не так-то много: воспоминания этих двух лиц и... дневник двоюродной сестры кронпринца, сыгравшей, как посчитали тогда, роковую для него роль. Это была Мария Лариш Валензее, дочь родного брата императрицы баварского князя Людвига от морганатического брака с актрисой-еврейкой. Любимая племянница Элизабет, ее доверительное лицо. Мария Лариш, когда труп Рудольфа еще не успел остыть, была отлучена от двора и выдворена из Вены.
Первая книжка по "майерлингологии" вышла в 1921 году небольшим тиражом на газетной бумаге, хотя уже через год после смерти Рудольфа в питейных и увеселительных заведениях Вены низкого пошиба за несколько медяков можно было увидеть миниатюрные кинетические картинки. Изображение, увеличенное с помощью освещенной линзы, оживало при нажатии кнопки. Глазам представлялась "упоительно-сладостная совместная смерть Рудольфа и Марии". Таким образом, простой люд Вены не делал из "майерлинга" тайну. Франц Иосиф, если верить записям доктора Видерхофера, узнав о смерти сына, сказал: "Умер, как портняжка-подмастерье!"
Как только весть о самоубийстве Рудольфа и о том, что он убил Марию Вечера, разнеслась по Вене, две девицы, Мици Каспар и Элла Шомич (любовницы кронпринца), заявили, что кронпринц предлагал "умереть вместе" и им. ...Почему? Из-за половой слабости, по причине которой наследник чрезвычайно страдал и которая занимала все его мысли? Или девицы солгали из желания славы?

По одной из наиболее распространенных версий, наследник австро-венгерского трона Рудольф и его возлюбленная Мария покончили с собой, поскольку не могли сочетаться законным браком кронпринц уже был женат. Мария была беременна, в то время как Рудольф никак не мог расторгнуть брак с принцессой Стефанией Бельгийской.
существует еще много версий…:

Рудольф покончил с собой в приступе депрессии, потому что считал что сходит с ума, как Людвиг Второй.

Рудольф был замешан в венгерском заговоре, целью которого было лишить императора престола. Заговор был раскрыт, крон-принц покончил с собой, спасаясь от бесчестия (эта версия отражена в мюзикле)

Он не покончил с собой, но был убит, возможно по приказу отца. Об этом знал Таафе, а у его потомков были документы, подтверждающие убийство Рудольфа. Этой версии придерживается Judith Listowel и даже неплохо ее аргументирует.

Рудольф покончил с собой не из-за любви, а по политическим причинам. И Мария Вечера вообще была не причем. На самом деле, она не умерла, вместо нее в Майерлинг привезли труп другой девушки, чтобы происшествие походило на любовную трагедию. Поскольку Мария Вечера слишком много знала о политических связях Рудольфа, ее увезли на военном корабле, отправили в Техас, где она вышла замуж за фермера и нарожала кучу детей.

Это была "американская дуэль" - так называли самоубийство чтобы сохранить репутацию. Якобы крон-принц соблазнил чью-то жену, потом он и ее муж бросали жребий, и Рудольфу выпал жребий умереть.

Случайное двойное убийство. Рудольфа и Марию застукал ее дядя, между ними завязалась драка, в результате которой дядя случайно застрелил Марию.

Мария была незаконнорожденной дочерью Франца Иосифа. Ни она, ни Рудольф об этом не подозревали. Но когда император узнал об их отношениях, он поведал сыну страшную тайну. Поняв, что они совершили инцест, Рудольф и Мария покончили с собой.

Кронпринц негативно относился к сближению Германии и Австро-Венгрии и есть предположения, что его застрелили германские агенты

Среди причин самоубийства видной пары были и такие, которые сильно портили репутацию великого королевского семейства Габсбургов. Хотя никто всерьез не относился к подобного рода слухам, но говорили об этом все, с удовольствием смакуя мельчайшие подробности любовной трагедии.

Не менее популярная версия утверждает, что причина смерти — в пресыщенности впечатлениями и безнадежной скуке. Эти болезненные симптомы были своего рода веянием времени и буквально преследовали изнеженных особ из высших слоев общества, что, в свою очередь, вызывало прилив энтузиазма и ликование у революционеров-народовольцев, злорадно подмечавших явные признаки разложения «правящей верхушки».